Что такое современная сексуальная хореография?

Мужчины семьи Монтойя о философии и эволюции фламенко

События мира фламенко 2016

Что такое курс приватного танца?

Who's that chic? Или как стать ципой?

Танцевальное путешествие в Японию

Виталия в Британии

О возможностях развития в танцевальном сообществе

Вернувшись сегодня с Мирового Конгресс Исследований в области танца под эгидой Танцевального Совета ЮНЕСКО меня посетила мысль о том, что чувство демократичности у ж очень влияет на готовность человека к обучению.

Пресс во фламенко, зачем он нам?

Немного раскрою зачем мы вдруг занялись почти спортивной практикой на танцевальных занятиях.

Увидеть больше

Архаичный танец

Танец как ритуал

Давайте же окунемся в глубокую древность, в детство человечества, и посмотрим, что представляли собой танцы того времени и какой смысл был заложен в них.

Современный и первобытный танец имеют много общего (все так же, "по-дикарски" неистово танцуют сегодня на дискотеках). Однако если за современным танцем стоит желание развлечься, то основа древнейших танцев - магия и ритуал.

С точки зрения современного человека трудно понять, в чем необходимость такой процедуры, как ритуал. Хотя некоторые ритуальные действия мы довольно часто совершаем в обыденной жизни: сознательно или бессознательно мы присаживаемся перед долгой дорогой, впускаем в новый дом кошку, плюем через левое плечо (хотя никто из нас и никогда еще не видел стоящего там дьявола!). Таким образом, мы стараемся выполнить определенную последовательность действий, по поверью обеспечивающих удачу в предпринимаемом деле.

В этом и состоит простая суть всех самых невероятных древних ритуалов.

Многие обряды древности были связаны с вхождением в особое состояние - экстаз, во время которого кто-то из участников начинал пророчествовать, у иных открывались неожиданные способности, а остальные переживали особенные душевные потрясений, иногда связанные с ощущением расставания души с телом. Вызы­вание этого состояния неразрывно связывалось с ритмичными движениями и музыкальным сопровождением.

То есть речь шла уже о танце!

Движения, совершаемые в ходе ритуального действия, всегда были как-то направлены, они имели строго определенную цель. Танец здесь выступал как средство приведения себя в специфическое, отличное от бытового, состояние. Танец, таким образом, являлся своеобразным каналом в неведомое.

Например, тот, кто хотел получить священный пост жреца или колдуна у гвианских индейцев, должен был выдержать суровый пост и решиться на нещадное самобичевание. Под конец поста он должен был плясать до обморока, а в чувство его приводили питьем, вызы­вающим кровавую рвоту. Такой режим соблюдался до тех пор, пока кандидат в жрецы или колдуны не доводил себя до конвульсий.

Как видно, в праобществе танец имел куда более глубокое и проникновенное значение, чем нам обычно представляется. От этих ритуальных действ до наших дней дошли лишь особым образом установленные движения при таких экзотических процедурах, как, например, коронация немногих оставшихся в мире монархов. Часто говорят, что такие церемонии напоминают больше спектакль или балет, чем важную политическую процедуру, - и это вполне справедливо, потому что все действия в этих случаях строго определены, регламентированы и отрежиссированы многими веками и даже тысячелетиями.

В древнейшем искусстве постоянно просматривается связь танца не с рациональной, а с чувственной природой человека. Танец выступает здесь как возможность управления иррациональными сторонами человеческой жизни.

С другой стороны, массовый танец всегда был и остается одним из мощнейших средств организации большого количества людей. В чем же секрет этой организующей роли танца и в чем ее смысл?

И тут мы должны разобраться в том, что же такое ритм.

Магия ритма

Прежде чем как-то определить сущность ритма, давайте задумаемся над тем, насколько разнообразны формы ритмических действий в окружающей нас действительности.

Если вдуматься, то все, что имеет воспринимаемую во времени форму, основано на ритме. Есть ритм смены времен года, смены лет, смены фаз Луны, смены дня и ночи, прилива и отлива. Мало того, что природа изначально находится в постоянном ритмическом процессе, человек сам для себя придумал еще целый ряд дополни­тельных ритмических сеток, без которых сейчас уже трудно представить наше каждодневное существование (часы, деление месяцев на недели и т.п.).

Неорганическая ритмическая система внедрялась постепенно, с усложнением социальной жизни. Но и в те далекие времена, когда у человека не было еще ни развитого календаря, ни тем более часов, он уже подсознательно ощущал непреложную ритмическую основу своего бытия. И отобразил ее в ритуалах, соединявших частную, единственную жизнь с общими космическими процесса­ ми, - а они все ритмичны и периодичны!

Да, наши предки ощущали себя детьми Вселенной в гораздо большей степени, чем мы сегодняшние.

Давно уже отмечено: ритмичные телодвижения, совершаемые множеством людей, приводят к появлению почти мистического чувства единения друг с другом. А если к этому прибавить еще и физическое единение, то возникает колоссальный по мощности однонаправленный заряд человеческой энергии, способный сделать каждого в несколько раз сильнее*

Поэтому неудивительно, что многие народные пляски имеют именно единение в основе фигуры танца. Например, югославское коло танцуется в кругу, сплетя руки на плечах соседей; русский хоровод, или, как его еще называют, танок, - просто держась за руки; греческий сиртаки - обнявшись за плечи. Вероятно, каждый может вспомнить магическое действие единения непосредственно на себе (пионерские костры, сборы, туристические походы под ритм гитары...).

В связи с этим тот факт, что среди первобытных танцев преобладают ритуальные - к примеру, военные, - получает новую трактовку. Принято объяснять военные танцы у дикарей как бы игрой в предстоящую войну, эдакой своеобразной репетицией ожидаемых событий. И с этой точки зрения ритуальные танцы первобытных племен уподобляются забавам маленьких детей, которые через игру пытаются выработать стереотипы поведения в разнообразных ситуациях предстоящей им взрослой жизни.

Но почему военная игра всегда происходила в мощно ритмизованных формах? Оглушительный стук барабанов и других ударных инструментов буквально сотрясал площадку для представления танца, усиливаясь прихлопыванием многочисленных зрителей, которые таким образом тоже становились участниками процесса. И вовсе не пустая формальность, а долг перед племенем гнал людей к месту военной пляски. Будучи духовно с теми, кому предстояло стать реальными героями предвкушаемых военных событий, они через ритмичные поддерживающие движения отдавали всю свою энергию будущим воинам, чтобы те смогли победить.

Подобный расклад в древности встречается довольно часто: у некоторых племен есть обычай вместе с женщиной, только что перенесшей роды, укладывать поблизости и ее мужа, ухаживая за ним, как и за ней, с тем, чтобы его энергия передалась ей - так выздоровление наступает быстрее.

Помимо космической ритмики, есть еще ритмика человеческого тела. Один из самых мощных ритмических стержней человека - его дыхание. У многих народов сам смысл слов "дыхание", "дух", "душа" очень близок. От качества дыхания зависит наше здоровье, наша жизнь. Дыхание легко упорядочивается с помощью ритмически произносимого текста, будь то заклинание, боевая песня или просто ритмичные выкрики. Упорядоченные телодвижения помогают окрепнуть человеческой душе, в единении укрепляется человеческий дух. На основании вышесказанного становится очевидным, что ритмическое искусство вообще, и танец в частности, бе­рут на себя заботу о душевном благополучии человеческого рода.

* * *

Всякий танец у древних знаменовал соединение человека с могущественными космическими энергиями, необходимыми для переживания важных, этапных событий в его жизни: рождение - вступление во взрослую жизнь - вступление в брак - рождение потомства - охота - война - смерть. То есть танцевали не от избытка сил, а для их приобретения.

Тотемные пляски

Красиво сказал англичанин X . Эллис: "Мы совершенно правы, когда рассматриваем не только жизнь, но и всю Вселенную как танец".

То есть всякое развитие сбалансировано законами числа, ритма и порядка.

Древние не обладали математическими знаниями ученых XX ве­ка, но этот танец Вселенной они ощущали полноценно. Например, в наскальных рисунках бушменов изображено многочастное действие с определенным рисунком персонажей.

Одно из любимых изображений бушменов - танец кузнечика-богомола, являющегося тотемом данного племени. Имен у него много: Каанг, Ц'аагн, Нго. В одном из рисунков фантастические люди-кузнечики, окружены фигурками отхлопывающих в такт танцу зрителей. Фигурки "зрителей" более тяжелые, утолщенные. Танцоры-"кузнечики" почти невесомые, и кажется, что они летят в воздухе.

Судя по наскальным изображениям, южно-африканские племена разыгрывали в честь своих тотемических героев многоактные пантомимно-хореографические действа со сложным сюжетом.

Тотемические танцы, длившиеся по несколько дней, были обычно сценарием мифов о фантастических путешествиях из жизни первопредков.

В тотемических плясках разных племен отчетливо проявляется их основная особенность - полное уподобление тотему. Лексика тотемического танца определяется характером пластики определенного вида животного, птицы, насекомого. Эти танцы по своему строю всегда были динамичны, в них подчеркивались движения, а не позы.

В тотемических танцах человек буквально преображался, становясь похожим скорее на изображаемое животное, чем на самого себя. Физических изменений при этом, конечно, не происходило, но внешне танцующий, будь то мужчина или женщина, приобретал звериные черты.

Вот как описывается пляска вождя племени, чьим тотемом был крокодил. "Элай (так звали вождя) двигался какой-то особенной походкой. По мере нарастания темпа танца он все больше прижимался к земле. Его руки, вытянутые назад, изображали мелкую рябь, исходящую от медленно погружающегося в воду крокодила. Вдруг его нога с огромной силой выбрасывалась вперед и все тело начинало свиваться и скручиваться в острых изгибах, напоминающих движения крокодила, высматривающего свою жертву. Когда он приближался, становилось даже страшно".

В этих древнейших плясках бывают и сюжеты из сцен охоты, игры в птиц и зверей. Древние люди умели мастерски копировать повадки животных, как бы перевоплощаясь в них в танце. Такое перевоплощение, по их мнению, помогало набраться силы, хитрости, выносливости, свойственной тому или иному животному. У каждого племени было свое священное животное, которому поклонялись, в честь которого танцевали до упаду. Оно их за это награждало в бою всеми своими ценными качествами, принося удачу и победу.

И все же, как предполагает В. Тыминский, тотемные пляски - только повод. Главное наступает через несколько часов после начала танца, это сладостное, мистическое состояние между жизнью и смертью, удовольствие физического изнеможения. Танцовщик получает наркотическое наслаждение от собственного движения. Он изощряется. Его тело изумительно пластично. Плечи, бедра, каждая мышца способна работать автономно, вызывая ощущение человека без костей. И уже реальность (удачная охота, ставшая поводом для действа), конечно, не так важна, главной становится вторая реальность - сам танец.

У каждого племени было от десяти до тридцати видов мужских охотничьих танцев, каждый с особенным названием, особыми песнями, музыкальными инструментами, па, фигурами и костюмами участников. Каждое движение этих танцев, как правило, имело свой строго определенный, сакральный смысл.

В охотничьих плясках мужчины тренировали свою наблюдательность, учились выслеживать зверя, маскироваться, незаметно к нему подкрадываться. Танцевали охотники с той же энергией, что и охотились.

В танце происходила психологическая и физическая подготовка, тем самым они действительно способствовали удаче в охоте.

То же самое относится и к военным танцам.

Человек в древнем танце был как бы воплощением подсознания Вселенной.

Древнейшие виды женских обрядовых танцев

Женские обряды принадлежали к числу наиболее распространенных в искусстве верхнего палеолита. С образом женщины в своих исходных формах были связаны обряды огня и продолжения рода, растительных сил природы, размножения животных и охот­ ничьей удачи.

У некоторых племен Юго-Западной Африки большую процессию с факелами огня, устраиваемую во время неудачной охоты, возглавляла только Великая Женщина.

Интересен также обряд камчадалов. По окончанию летних и осенних работ они устраивали в своих юртах праздник. Один из главных его моментов заключался в том, что женщины бросали в огонь остроголовые болванчики, которые назывались Камуда - по имени беса, вселявшегося в женщин во время пляски. Камчадалы раскрашивали лица женщин брусникой и ставили перед ними вареную сарану (растение, употребляемое в пищу). Через некоторое время, когда Камуда, по мнению камчадалов, насыщались, они съедали сарану, а болванчикам на голову надевали травяные колпачки и с воплями и плясками бросали в огонь. Вероятно, женский танец в этом обряде играл роль магического заклинания, направленного на увеличение роста полезных для племени растений.

Кроме вышеописанного вида женских танцевальных обрядов, связанных с культом плодородия, широко были распространены танцы, в которых женщины воплощались в образ того или иного полезного для племени растения. Образ растения создавался пластикой и рисунком танца.

Любопытный обряд издревле существовал и у пигмеев. Перед тем как отправиться на охоту, они расчищали большой участок земли и рисовали на нем животное, предназначенное для охоты в этот день, например антилопу. Современные очевидцы этого обряда рассказывают: "Едва первые лучи солнца коснулись рисунка, его окружили женщины. Вскидывая вверх руки, они запели магические песни, в то время как один из охотников метнул стрелу в шею нарисованной антилопы. Трое охотников скрылись в кустах, а женщины продолжали свое действо. Через некоторое время мужчины вернулись с охоты с антилопой, прострелянной в шею, и разукрасили магический рисунок шерстью и кровью убитого животного". Это описание - яркое свидетельство особой роли женских магических танцев и в, казалось бы, сугубо мужском деле - охоте. В древних женских скульптурах, дошедших до наших дней, обращает на себя внимание их обязательная обнаженность (даже при достаточно холодном климате приледниковой зоны). Очевидно, магия женского танца непосредственно связывалась с магией женского тела. Все древнейшие женские танцы основывались на сильных колыханиях бедер и груди. В числе основных движений женского танца был косолапый шаг с плотно сомкнутыми коленями и пружинящими движениями ног, во время которых колени то сдвигались, то раздвигались широко в стороны. Движениям рук не придавалось особого значения. В качестве ритуальных поз фиксировались только положения рук на груди, под грудью или на животе. Итак, женским танцам отводилась огромная роль в жизни племени. Эти танцы могли, по сути, все: обеспечить богатый урожай, удачную охоту, отвести грозящую засуху. В африканском племени банту при угрозе засухи женщины снимали с себя всю одежду, надевали только узкие пояса, венки из трав и исполняли, как писал Дж. Фрэзер, "бесстыдные танцы". Помогало! Еще одна разновидность женских танцев занимала значительное место в жизни наших предков. Это были танцы змей. Культ змеи был распространен почти повсеместно. Аборигены Австралии до сих пор считают змею властительницей жизни. "Ее символ - радуга. Она прокладывает дорогу, превращая юных девушек в женщин, открывает путь в их чрево, чтобы туда могли проникнуть дети-духи и возродиться от их плоти". Южноафриканские племена верили, что внутри каждой женщины живет меленькая змея, благодаря которой в ней зарождается плод. Девочки в этих племенах, вступая в брачный возраст, вплоть до настоящего времени исполняют знаменитый танец питона.

Змеевидность всегда указывала на близость к земле и на пользование ее силами. Кроме того, благодаря периодическому сбрасыванию кожи, змея стала ассоциироваться с воскрешением расти­тельных сил природы. Поэтому не случайно то, что земледельческие племена обязательно имели в своем танцевальном репертуаре собственные танцы змеи. Образ змеи в танце создавался как специфической пластикой рук и корпуса, так и самим рисунком танца: женщины выстраивались в цепочку, затылок в затылок, плотно взявшись за локти друг друга; движения этой цепи обычно совершались зигзагообразно или по спирали.

Известны также танцы с предметами, напоминающими змей, и непосредственно с живыми змеями. Не стоит забывать здесь и о том, что образ змеи и по сей день неразрывно связан с фаллической символикой.

Вера в магию женских обрядовых танцев была столь велика, что им придавалось особое значение даже в военных походах.

Приемы колдовства в женских военных танцах очень напоминают основные приемы танцев охотничьих. Магическое значение здесь придавалось все тем же колебательным движениям бедер и всего тела, а также движениям, имитирующим поражение цели.

Военные танцы женщины исполняли либо с оружием в руках, время от времени бросая его вперед (что символизировало преследование бегущего врага) и назад (что имело целью отдалить собственных мужей от опасности). Нередко эти же танцы исполнялись также с обрядовыми белыми вениками, сделанными из хвоста буйвола или лошади, - женщины широко размахивают этими предметами в течение всего танца (чтобы мужья "смели" своих врагов с лица земли). Часто в руках танцующих появлялись и зеленые ветви, без устали раскачивающиеся в воздухе (чтобы придать сражающимся неутомимость).

Военные танцы во все времена были наиболее значимыми обрядовыми действиями племени. Их часто исполняли без перерыва, день и ночь, пока мужчины не возвращались из похода.

Рисунки танцев

Круг, как наиболее удобная форма массового танца, был известен человеку уже в те далекие времена, когда он еще не выделял себя из окружающей природы и изображал на скалах в основном звероподобные человеческие существа. С развитием абстрактного мышления круг стал наделяться астральными символическими значениями.

Построение в круг считалось оберегом от злых сил и гарантировало благополучный исход обряда. В охотничьих плясках круг означал облаву, в земледельческих обрядовых танцах символизировал плодородие. В кругу лечили и женили.

Таким образом, круг является древнейшим и повсеместно распространенным символическим знаком в пластике танца.

Однако круг - не единственная известная форма массовых плясок. Широко распространенной формой исполнения танцев, особенно военных, были также линии. В танцах древних воспроизводились и такие сложные фигуры, как лабиринт и уже оговоренный выше рисунок ползущей змеи.

"Танец самоубийства" или древнейшая танц-терапия?

Итак, танцевали всегда, и всегда ради чего-то. В обозреваемую в этой главе эпоху с помощью танца посвящали в Мужчины, излечивали от страха ("потанцевал ночь - и в одиночку на мамонта"), изгоняли злых духов, общались с богами. Очищались и избавлялись от, казалось бы, неизлечимых недугов. Современные психоаналитики относятся ко всем этим "шаманствам" с большой серьезностью и даже иногда практикуют сей танцевальный метод, обозвав его "терапией измененным сознанием". Однако это уже все-таки сильно модернизированный вариант воздействия на человеческую психику.

Во многих же оторванных от цивилизации поселениях подобные "танцевальные шаманства" до сих пор существуют в своей первозданной форме. В своем отталкивающе-притягательном естестве. Вот что об этом пишет Антонен Арто - известный любитель экзотики:

"Ритуальный танец является одним из самых эффективных инструментов любого колдуна (жреца, знахаря, вуду).

Рисунок и музыка танца всегда идут под его бдительным при­ смотром, тем самым он строго контролирует воздействие танца. Если целью этого знахаря является «изгнание духов», то танец как бы носит характер психологической разрядки. В результате «танца одержимости» человек «излечивается» от своих недугов и возвращается к нормальному образу жизни.

В этом виде психологической разрядки есть нечто общее с основами современной психотерапии. Но разница между первобытной и цивилизованной процедурами заключается в природе средств этой разрядки. В первобытном обществе внутренние побуждения и желания человека высвобождаются в коллективных формах, и это снимает чувство одиночества и оторванности от коллектива. Лечась в присутствии других, больной разрешает свои внутренние проблемы и освобождается от «духов».

На Бали, недалеко от города Клунг-Клунг, я был свидетелем самого неистового и фантастического танца из всех, которые мне доводилось когда-либо видеть. Он называется «танцем криса», потому что танцующие в неистовстве буквально пронзают себя своими острыми крисами (мечами).

Я путешествовал по северной части острова, когда услышал, что в одной из деревень как раз идут приготовления к такому танцу. Часто они длятся в течение нескольких дней, и я решил туда поехать. Подъезжая к городу, мы были вынуждены свернуть с дороги, чтобы пропустить процессию, состоявшую из мужчин и женщин, одетых в яркие одежды. Мой гид объяснил мне, что эти люди идут в деревню Пак Себали, где готовится «танец криса».

Я присоединился к идущей в гору процессии и шел за ней око­ло двух миль, пока не добрался до плато на вершине холма. Оттуда открывался красивый вид - вниз террасами опускались рисовые поля, зеленели рощи кокосовых деревьев и сады. На плато стоял храм, построенный из обтесанной лавы и кирпичей из необожженной глины. Храм стоял среди огромного двора, обнесенного низкой глинобитной стеной. На остроконечных башенках храма развевались флаги, придававшие праздничный вид всему месту.

Подойдя ближе, мы увидели во дворе большие столы, на кото­рых было множество всякой снеди - лепешки неизвестных мне деликатесов, уложенных затейливыми узорами. Послышались звуки музыки, легкой и звенящей, и из храма вышел человек, неся белый зонт на длинном - футом в десять - шесте. За ним появилась груп­па музыкантов, а потом потянулась вереница девушек - их было около пятидесяти. На головах у них были громадные украшения из цветов. Процессия прошла через ворота и спустилась на дорогу, ведущую к реке у подножия холма. Мой гид сказал, что этим начинается церемония и что богов храма принесут обратно «избранные для этого люди».

Суть этого танца, как я узнал позднее, заключается в том, что в определенное время - первое новолуние нового года - в последователей культа могут вселяться боги. В это время все жители деревни могут легко представить себе, что в каждом из них поселился бог. Бывали случаи, когда во время этих обрядов все жители впадали в состояние коллективного транса.

Я был поражен, когда увидел процессию «избранных», которая вдруг появилась перед глазами. Они шли вверх по той дороге, по которой спускались девушки. Они ритмично двигались вперед шаг за шагом и пели, но их движения были какие-то неуверенные и даже неуклюжие. Я заметил, что глаза у них были широко открыты и неподвижны, как будто у них не было сил опустить веки. Казалось, они впали в транс.

Время от времени кто-нибудь из них делал полуоборот в сторону и направлял острие своего криса себе в грудь. Порой, воткнув рукоятку криса в землю, они делали над ним круг, прижавшись грудью к острию. Процессия подошла к воротам, и я увидел, что у многих течет кровь из ран на груди, однако они, казалось, совсем не замечали этого.

Следом за этой процессией шли люди с носилками, имевшими форму корыта, державшегося на двух длинных бамбуковых шестах. На каждых носилках в домике, похожем на ящик, находился божок.

Когда процессия вступила во двор, окружавший храм, я увидел, как резко возрос эмоциональный накал толпы, насколько возбуждены и взволнованы были зрители. Лица были напряжены, некоторые подались вперед, но их тут же вернули в толпу. Тут мужчины свернули в сторону, а носильщики вдруг двинулись на толпящихся людей.

Я нашел себе местечко на глинобитной стене, откуда можно было наблюдать процессию, но сутолока и беспорядок были настолько велики, что трудно было понять происходящее. Пытаясь разглядеть все получше, я подался вперед и вдруг соскользнул со стены во двор.

В это время носильщики беспорядочно метались по двору, явно потеряв над собой контроль, а женщины в толпе пронзительно кричали. Мне казалось, что божков с носилок скинут в толпу, но они, очевидно, были как-то прикреплены и, хоть и раскачивались как маленькое суденышко в шторм, все же крепко держались на швартовах.

В воротах храма стремящаяся внутрь толпа создала дикую дав­ку, люди падали, по ним шли другие. Сколько изувечено и убито, я не знаю, но число жертв должно было быть велико. Когда носилки на длинных шестах вонзались в толпу, слышались дикие крики раненых, среди которых было много женщин.

Почетный караул «избранных» к этому времени пришел уже в полное неистовство. Они кружились в толпе, нанося крисами удары друг другу и зрителям, они продолжали выделывать странные пируэты вокруг мечей, рукоятки которых были в земле, а острие - против груди танцующего.

Через несколько минут процессия исчезла в храме. Нескольких окровавленных участников почетного караула служители увели, а лежащих на земле окропили священной водой из тыквенных сосудов. Визг труб и грохот барабанов достиг крещендо. Дикие звуки их еще держались некоторое время, затем резко оборвались.

Участники «танца криса», еще способные идти самостоятельно, пошатываясь, направились к храму, другим помогали служители. Некоторых пришлось нести. Когда последний человек исчез в храме, было уже темно.

Понять этот обряд можно, только уяснив его значение и эмо­циональную ценность для участников. Только тот, кто принимал в нем участие, имеет, вероятно, полное представление о своих мотивах и своей реакции. Но мои друзья на Бали, хорошо знающие страну, говорили, что на острове очень мало душевнобольных и причина тому - эти танцы.

Не знаю, насколько это справедливо. Но этот танец так сильно подействовал на меня, хотя я был всего лишь зрителем, что, на мой взгляд, один сеанс «танца криса» может либо излечить, либо убить неврастеника или просто психически неуравновешенного человека."

В общем, выживает сильнейший. Или танцующий?

В гармонии с природой: Дагомея, Африка 1

«Танец грома» служит примером странной гармонии, существующей между примитивными обычаями этих людей и силами природы. Гармония эта недоступна логике и непонятна для представителей цивилизованного мира, однако она просто и совершенно естественно воспринимается сознанием туземцев.

На площадку танца вбежал стройный мужчина, размахивая со сиаби - длинным танцевальным жезлом с острым и блестящим бронзовым топориком на конце. Резкими движениями жезла он рисовал в воздухе зигзаг молнии. Удары барабанов создавали впечатление отдаленного грома. Танцор начал кружиться на месте во все ускоряющемся темпе. Затем, зажав жезл в зубах, он начал выделывать немыслимые фигуры. К нему постепенно присоединялись другие. Извиваясь в танце, они иногда склонялись так низко, что касались лбами земли. Танцор с жезлом носился как одержимый, размахивая своим сосиаби и чуть не задевая им зрителей.

В начале танца на небосклоне не было ни облачка. Взглянув случайно вверх, я заметил, что небо стали затягивать грозовые об­лака. Танец продолжался, послышались раскаты грома, еще больше воодушевившие танцоров. С криками и гримасами они совершали дикие прыжки. Я чувствовал, что и меня постепенно захватывает безумие, овладевшее ими, но оно не помешало мне испытать беспокойство при мысли, что тяжелые тучи, собравшиеся над нами, помешают мне делать снимки. Принц Ахо, казалось, почувствовал мое беспокойство. Он склонил свой могучий торс вплотную ко мне и сказал на ухо: «Дождя не будет, мы не разрешаем ему идти без танца дождя».

Я пользовался каждым мгновением для съемок, стараясь запечатлеть все детали этого зрелища. Но небо вскоре заволокло на­столько, что продолжать съемку стало невозможно. Воздух был горячим и влажным, температура явно превысила сто градусов по Фаренгейту. Раскаты грома приближались, сливаясь с грохотом барабанов. Я ждал, что вот-вот блеснет молния и разразится ливень. Но раздался еще один удар грома, и танец неожиданно прекратился. Танцор с жезлом сделал последний пируэт и упал на землю почти у ног принца. На его толстых губах выступила белая пена. По тому, как он распростерся на земле, не оставалось сомнения, что он действительно дошел до полного изнеможения. Он буквально дотанцевался до потери сознания.

Принц обернулся ко мне, на его отвислых губах появилась улыбка, он поднял глаза к небу. Солнце снова ярко сияло в густом синем небе. Угроза дождя миновала.

- На сей раз мы устроили это зрелище для развлечения, - сказал он, смеясь, - но в лесах такие забавы иногда заканчиваются для жрецов очень плохо - их убивают, если гром будет сопровождаться дождем.

До сегодняшнего дня я так и не понимаю, почему все же не было дождя, - могу только подозревать, что принц Ахо располагал собственной, неведомой мне метеослужбой".

Опыт покупается кровью

Один из известнейших танцев древности - танец "Мокома" танец крови.

Бушмены считали, что танцевать Мокома приказывает Каанг и верили, что некоторых мужчин, испорченных Мокома, он уводит куда-то под воду и превращает там в животных. Этот танец был связан с обрядом инициации, но, кроме того, бушмены исполняли его всю ночь напролет во время войн, голода и других бедствий. Они знали, что от этого танца нередко умирают, но верили, что Каанг вернет им жизнь.

...В пещеру-святилище можно попасть только ползком. Однако внутри нее просторно и высоко. Точно молодые животные резвятся танцующие мужчины, подпрыгивая необычайно высоко. Уже сутки танцуют они. Их крики от усталости похожи на рычание. Бешено сверкают глаза. Только безумные способны выдержать такое нечеловеческое напряжение. Некоторые, в крови, от изнеможения рушатся на камень пещеры, и тихие женщины, величаво ступая, покрывают бездыханного стеблями тростника и вытирают пот и кровь перьями страуса. Однако до окончания танца еще далеко. И еще не один танцор умрет. Мокома - танец крови. Зато те, кто выживет, получат право быть любимыми самыми лучшими женщинами племени. Мокома - танец сильных мужчин...

Согласно исследованиям У. Хэмбли, танец, исполнявшийся до изнеможения, играл важную роль в системе физического воспитания, составляя один из основных моментов племенных инициации. В то же время юноши не могли не ощущать, что именно этим танцем они привлекают девушек, которые выбирают себе будущих мужей из числа лучших танцоров. Овладение сексуальной магией, умением привлекать к себе женщин было одной из основных задач танцев инициации, то есть тем самым посвящаемые знакомились с необходимым для будущего мужчины жизненным опытом.

Здесь представляется уместным привести также цитату почти столетней давности: "Танцы играли важную роль в сближении по­лов и, влияя на половой отбор, могли служить к улучшению расы". Для первобытного человека действительность и вымысел были равнозначны. И не случайно обрядовые действия могли длиться несколько недель - значит, это было жизненно необходимо! И танец для них был так же важен, как кусок мяса.

из книги "Роман с танцем", Мария Ерёмина